Люди не летают. Размышления об архангельской «Грозе»

В школе пьесу Островского я не очень любил и не совсем понимал. Да и сегодняшние старшеклассники вряд ли чувствуют боль Катерины, делают выводы из неровного поведения Тихона и Бориса и видят причину спеси Кабанихи. Все это становится понятным, когда появляется жизненный опыт, а посему массовое посещение спектакля подростками не более чем желание учителей поместить эту «Грозу» в рамки отведенных классных часов. И уж тем более сложно школьникам понять театральный язык, на который переложен хрестоматийный Островский. Ведь у любого спектакля автор уже не драматург, а режиссер, и от его видения зависит, поймут ли и оценят ли литературный шедевр зрители.

В свое время я был в восторге от просмотра «Грозы» в московском «Современнике» в постановке Нины Чусовой с Чулпан Хаматовой в главной роли. Это был «крылатый» спектакль, уносящий тебя на самую высоту, на которую только может взлететь человеческая любовь. И Кабаниха в спектакле Чусовой была отнюдь не грозная баба, а бывшая Катерина – так же любившая, так же страдавшая, но сделавшая выбор не в пользу «полета», а в пользу земной тверди. Оттого она так и страдает, оттого так и мучает других…

В архангельском спектакле в постановке Андрея Тимошенко Кабаниха классическая, словно сошедшая со страниц Островского. Актриса Гульсина Гусева органична, ее цели и методы объяснимы, а страсть к собственному сыну затмевает здравый смысл. В некоторые моменты создавалось впечатление, что героиня Гусевой ненавидит Катерину только по причине того, что та никогда не оценит Тихона, как это делает мать. Однако Тихон (артист Михаил Кузьмин) в спектакле Тимошенко выглядит бледным и неровным. Где-то уже под занавес он внезапно объявляет, что любит Катерину. Но ему не веришь, - такое чувство, что он вообще не способен любить, а уж тем более, страдать. Его муки мелкие, мещанские. И даже чудак-изобретатель Кулигин (артист Александр Дубинин) удивляется: ну как же так, загубили такую девушку! И загубили как-то невзначай, словно бы она для них была вещью вроде мешка с зерном.

К слову, мешки с зерном навалены по всей сцене, являясь элементом сценографии. Иногда герои разбрасывают это зерно, словно следую притче о разбросанных камнях, но не могут его собрать. В целом сценография в «Грозе» является отдельным спектаклем: она впечатляет, но процентов на 50 работает сама на себя. Получается, что действие идет отдельно от картинки. В какой-то момент кажется, что уже надоевшие дырявые лодки, которые то лежат, то висят, превращаются в гробы, накрытые саваном, но эта тема у режиссера весьма слабо очерчена. Искушенный догадается, а школьник сочтет за простую перемену декораций.

Также отдельно, «а-капельно» идет в спектакле музыка. Правда, она более привязана к действию, хотя некоторые заявленные акценты не работают. Кажется, что не хватает пластических сцен, которые бы сказали зрителю куда больше архаичного текста. Например, непонятно, почему Катерина полюбила Бориса, а он ее. Вот бы сделать на сцене их «встречу»: без слов, но выстроенную пластически. В конце концов, не зря говорят, что в глазах любви начало, а в устах ее конец. Из уст Бориса (артист Дмитрий Беляков) не очень верится в то, что сердце его расположено к Катерине. 

Главный недостаток «Грозы» Андрея Тимошенко – отсутствие ансамбля. Актеры словно бы играют сами, каждый на своем «душевном инструменте», каждый в силу своих способностей и понимания драмы Островского. Прекрасная Ольга Зубкова, которая появляется всего два раза на сцене, автоматически переключает на себя внимание с истории Катерины и Бориса, играя свой превосходный и немного безумный моноспектакль. Органична Варя (актриса Мария Беднарчик), но она и ее партнер Кудряш (артист Иван Братушев) словно бы перенеслись из века двадцатого с его сексуальными революциями и эмансипациями. Убедителен и карикатурен Дикой (артист Виктор Гусев), но зритель не понимает, что связывает его с Кабанихой, и есть ли у них какая-то общая задача.  И только упомянутый выше Кулигин вполне себе смотрится как отдельный элемент, не входящий в ансамбль, но на то и выписана его роль «странного малого».

Отдельная история с Катериной. Молодая актриса Нина Няникова, как и Гульсина Гусева, словно сошла со страниц Островского. Про таких на театре обычно говорят – голубые героини, есть такое когда-то распространенное амплуа. Катерина у Няниковой получилась «растущей птицей», которая вот-вот взлетит. Актриса набирает, но, кажется, от текста автора и собственного душевного мира, а не от задач режиссера. Ее моноспектакль, как и моноспектакль Ольги Зубковой убедителен, но связок, ни с Тихоном, ни с Борисом, увы, нет. И это при том, что и Михаил Кузьмин и Дмитрий Беляков заявляют себя как достаточно интересные актеры. Но Тихон бледен, ему бы добавить красок – буйства, озорства, глупости. В нашем же спектакле мы видим лишь безвольного и покорного матери «мужчинку». И момент, когда он бьет Катерину, кажется сценой из совершенно другого спектакля. Вот он ее избил, а через десять минут снова становится «растением».

Красиво сделана сцена любви Катерины и Бориса: светово, музыкально, пластически. И, кажется, что вот-вот, теперь мы точно взлетим. Но буквально через двадцать минут на сцене уже вялый Борис, куда-то уезжающий, словно бы потухший. Прошла любовь? Испугался? И не любил вовсе, а лишь плотски наслаждался? На сцене совершенно пустой человек, а смысл его поступков зрителю остается додумать самому. А еще в «Грозе» Тимошенко утомляют и раздражают паузы, когда актер в ответ на реплику может пройти через сцену совершенно пустым внутренне. Об умении держать паузу много писали теоретики и практики театра. Но умение держать паузу и сценический вакуум – разные вещи. В некоторых местах спектакль хочется «подтянуть» своеобразной отверткой, чтобы детали не болтались сами по себе.

Однако общее ощущение от архангельской «Грозы» достаточно теплое. Хороший материал, взятый за основу и обрамленный интересной сценографией, музыкой, светом, с изюминками актерских работ – это уже неплохо. Но на вопрос Катерины «Почему люди не летают, как птицы?» ответ напрашивается сам собой. По-Островскому не летают, потому что привязаны к земле путами мещанства, мелочности и малодушия. Спектакль Андрея Тимошенко тоже не взлетел, он напоминает самолет, у которого барахлит двигатель. Кажется, что вот бы разогнаться, вот бы разрезать долгожданное небо... И архангельская «Гроза» готова к взлету, экипаж настроен, но двигатель ворчит, кряхтит. И как тут не вспомнить слова Кулигина о «перпетум мобиле», который спасет мир…